Интервью

Что такое Первичное Разобуславливание?

Груз условностей, в которых нас воспитали, обязывающий нас вести себя так, а не иначе, может стать слишком тяжелым.

Шакура является специалистом по Первичному Разообуславливанию (Primal Deconditioning Training) в Ошо Мультиверсити, где этот курс проходят как те, кто решил поработать над этим сам, так и те, кто намерен коснуться этой важной темы в работе с другими. Шакура расскажет нам о том, как мы накапливаем этот груз, и как можно от него избавиться.

Этот процесс для тех, кто чувствует настоящую мотивировку его пройти. Эта мотивировка обычно возникает тогда, когда человек начинает видеть, что повторяет одну и ту же болезненную схему поведения опять и опять, и хочет действительно докопаться до самых корней. Работа заключается в том, чтобы рассмотреть эту обусловленость и освободиться от боли, которая все еще находится в нашей системе. Так как ребенок не мог освободиться от нее, она продолжает жить. Она возвращается снова и снова, и это очень болезненно, это очень неприятно и человек должен иметь сильную мотивировку, чтобы пойти на эту группу.

То, как человек ведет себя с теми, кто обладает властью, то, как он проявляет себя в личных взаимоотношениях, например, притягиваясь всегда к тем, кто его не хочет или причиняет страдания, то, как человек отрезает себя от чувств, уходя в самоизоляцию, закрываясь перед другими. Разные стереотипы могут быть. Мы возвращаемся туда, откуда они начались, чтобы завершить страдания, которые пережил ребенок. Это не связано с неким пониманием, философствованием, анализированием того, откуда они появились. Человеку нужно просто почувствовать, что он готов позволить этой старой боли выйти на поверхность и сознательно ее прожить.

Другой важной частью в Праймале является рассмотрение процесса обуславливания, процесса возникновения личности, рассмотрение тех ролей, которые человек должен был играть, чтобы выжить в семье. Некоторые вжились в роль звезды, другие – в роль стремящихся выжить, уцелеть, а некоторые – в роль жертвы или смутьяна. Существует множетсво возможных стратегий. Эти роли к нам прилипают, становятся нашими личностями. И мы начинаем верить в то, что это и есть мы.

Когда мы привносим осознанность в то, как все это возникло, мы тем самым создаем дистанцию: то, что казалось нам, есть мы, оказывается на самом деле не тем, чем мы являемся на самом деле. Это всего лишь роль, которую мы все время продолжаем играть. Одной из причин, объясняющих почему мы это делаем, может оказаться наше желание все еще добиться любви своих родителей.

Когда человек начинает видеть эту роль, то она его шокирует. Эта работа подобна землетрясению, она потрясает самые основы личности. Человек начинает понимать, что то, что он увидел, не есть то, чем он себя считал.

В течение нескольких лет мы разработали методику работы со взрослым и ребенком одновременно. Мы всегда возвращаемся к тому положительному взрослому, той позитивной части нас, которая хочет знать правду, хочет ее ощутить, невзирая ни на что. Мы всегда возвращаем людей к тому моменту, когда они могут соединиться с собой.

Когда страдание переживается сознательно, то оно воспринимается не как боль, а как освобождение. И участники это ощущают. Вначале, как правило, сталкиваешься с сильным сопротивлением. Но затем наступает момент, когда они начинают говорить: «Хочется, чтобы группа еще продолжалась. Здесь происходит что-то настоящее и уходить не хочется.»

Вначале я была шокирована этим открытием, что я это не я, и это было прекрасно. Тогда вопрос – а кто же я? – вошел в меня очень глубоко. И хотя немедленного ответа на него я не получила, я почувствовала, что соприкоснулась с чем-то очень важным. Так что все началось с личного поиска.

Сейчас я могу сказать, что мне эта работа нравится по нескольким причинам. Мне нравится наблюдать, как люди приходят сюда в масках, а затем их здесь сбрасывают. Я вижу также, что обиженный ребенок живет во всех нас. В этом слое у нас всех накоплены страдания, и это очень трогательно. Я вижу, что люди не хотят с этим жить, вижу их стремление узнать правду, пойти вглубь… это притягивает меня.

Чем больше я проходила через этот процес сама и с другими, тем больше убеждалась, что этот слой общий для всех. Этот слой очень человеческий , это обиженный слой, но мы ведь не есть только этот слой. И когда мы начинаем это понимать, когда входим в эту обиженную часть нас, а затем освобождаемся от нее, это же прекрасно.

Во всем мире во множестве повторяется то, что можно было бы выразить словами: «У меня была роль жертвы, или мусорного ведра. А теперь я хочу стать звездой». Если человек привык к роли звезды, то из-за стресса или чего-нибудь еще, что причиняет неудобства или боль, он просит, чтобы его подправили, подлечили.

Повсюду люди живут со своими масками, а терапевты занимаются тем, что чинят их, когда они перестают работать. Здесь же мы фокусируем наше внимание на том, чтобы увидеть, что маска является маской. Неважно какая она – маска Золушки или принцессы, роль остается ролью и она очень далека от истинного существа. Здесь мы идет через признание этого факта, через боль, чтобы достичь этого истинного существа.

Что бы мы ни делали, направлено на то, чтобы достичь нашей истинной сути. Во время медитации мы создаем для этого внутренне пространство. Если вы скажете человеку, который не медитирует: «Попробуйте почувствовать боль и увидеть, что это не есть вы», то он не захочет этого делать! Но когда мы медитируем и создаем внутреннее пространство, поддерживающее нашу работу, мы начинаем видеть сквозь слои темноты. Тогда каким-то образом мы начинаем понимать, что там есть еще что-то, то, что мы переживаем в медитации.

И затем идет чистка. Мы очищаем луковицу от всех слоев кожуры, от всего того, что не является истинным – от многочисленных слоев гнева и страданий, мешающих нам просто спокойно сидеть, ведь сидим мы на вулкане. Когда мы проходим через этот процесс, у нас появляется способность медитировать, возможность находиться в этом пространстве.

Это для тех, кто уже в некоторой степени работает с людьми – это для работающих с телом, инструкторов медитаций – для тех, кто хочет понять детское развитие и иметь какой-то инструмент, чтобы работать с ним. Я сама раньше работала с телом. Все мои сессии становились праймал-сессиями – только я накладывала руки на своего клиента, как они начинали ощущать боли, идущие из детства. Вероятно многие, работающие в этой области, в конце концов сталкиваются с подобным при работе с клиентами.

В первые 2 недели тренинга мы будем исследовать развитие ребенка в первые 7 лет. Мы проведем несколько сессий, связанных с каждой стадией развития.

Затем мы будем работать индивидуально с каждым, кто захочет участвовать во всей 3-х месячной программе. Это очень интересный и замечательный эксперимент, так как они будут жить здесь все время, совмещая работу по программе «Работа как медитация» и учебу днем и вечером, когда мы будем проходить первую часть тренинга.